Константинополь

Спустя безудержных происшествий революции и Гражданской войны, согласий российского переселенца Нератова очутился в хаосе и горечи. Армия, для какую он доверял надежды, водилась разгромлена, и вместо победы наступила разруха. В этой пучине издержек и страданий он потерял не столько своих военных товарищей, однако и самых недалёких - благоверную и детей, какие замерзли жертвами бесчеловечной судьбы. Всякое утро он просыпался с осознанием, что его прошлая жизнедеятельность осталась в прошлом, а спереди исключительно неразбериху и потребность сначала разыскивать логос существования. Среди свежеиспеченной действительности Нератов разыскал себя в значительности руководителя промежду российской эмиграции. Его стремление сэкономить цивилизованное наследство и традиции замерз основным в его жизни. Он понимал, что эмиграция - такое сложно физиологическое перемещение, а духовная защита после идентичность. Нератов темпераментно ходил после соединение российских эмигрантов, призывая их не подзабывать о своей летописи и культуре, аж разыскиваясь далеко через родины. Он организовывал встречи и мероприятия, удерживал умственную жизнь, основывал обстоятельства для обсуждения существенных вопросов о будущем российской диаспоры. Впрочем жизнедеятельность в эмиграции не была простой. Долговременные трудности, объединенные с адаптацией к свежеиспеченной реальности, народнохозяйственными призывами и политической нестабильностью, обнаруживали влияние для российских эмигрантов. Нератов, невзирая на свои собственные потери, возобновлял воодушевлять людей, показывая, что даже в самых бедственных соглашениях возможно обнаружить массы ради войны и надежды. Он стал знаком стойкости и мужества, подсказывая всем, что даже в самых неприветливых обстоятельствах должно сберегать конфессию в лучшее будущее и стремление к восстановлению утраченного.