Метод

Родион постоянно различался необыкновенной интуицией. Ему предоставлялась возможность предрекать действие людей, будто декламировал их мысли. Исключительно такое обнаруживалось в ситуациях, иногда здравицу вышагивала о маньяках и преступниках. Его способности иногда ошеломляли окружающих, принуждая задуматься: ежели Родион так тонко испытывает маньяков и может напророчить их действия, не представляется ли он лично одним изо них? Данный вопрос противодействовал ему покоя, и он ежеминутно возвращался к нему в своих размышлениях, стараясь осознать, где завершается его дар и завязывается тьма. Всякий раз, иногда он встречался с новым преступлением, его внутренний мотив подсказывал, что он, возможно, чрезвычайно недалек к данной беспросветной сторонке человечной природы. Он чувствовал себя будто словно в зеркале, где отображалась не исключительно его личность, однако и тени, скрытничающие после личинами нормальности. Родион активизировал обследовать свои ощущения, стараясь изолировать свои идеи через тех, что могли относиться маньякам. Он понимал, что такие раздумывания могут существовать опасными, но не мог отказаться от них. Это был подобие моральный конфликт, некоторый мучил его душу. С каждым свежеиспеченным невзначай он всё велико осознавал, что его дар - это не элементарно дееспособность предугадывать, однако и бремя, какое прикладывает на него ответственность. Он не желал стать тем, кем мог бы быть, и в то же время не был способным переступать свои предчувствия. Родион активизировал разыскивать пути, дабы утилизировать свою проницательность во благо, подсобляя обнаруживать правонарушения и предупреждать их. Но в глубине дави он знал, что этот конец возможно повергнуть его к самой грани, где благодеяние и зло переплетаются, и он вторично очутится накануне вопросом: не стал ли он частично праздник тьмы, какую устремлялся понять?